САРЕПТА В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

А.Е. Парфенов, начальник отдела истории и этнографии музея-заповедника «Старая Сарепта», кандидат экономических наук

 

Накануне Первой мировой войны Сарепта – центр Сарептской волости Царицынского уезда Саратовской губернии представляла собой поселок с преимущественно немецким населением и мелкой перерабатывающей промышленностью. Перед войной население Сарепты составляло около 3500 человек. Из них около 2500 человек были потомками основателей Сарепты — бывшими члены братской общины гернгутеров (Моравских братьев) и переехавшие в Сарепту немцы — лютеране и реформаты из других немецких поселений (бывших колоний) Поволжья. Меньшую часть жителей Сарепты численностью около 1000 человек составляли представители народов Нижнего Поволжья – русские, татары, калмыки и другие [1, л. 22 – 23].

Основная часть жителей Сарепты была занята в промышленном производстве. В поселке действовали свечной и мыловаренный заводы, кирпично-черепичная фабрика, паровая мельница, колбасная фабрика, пекарня. Кроме них работали около двух десятков ремесленных мастерских: кузнечная, бондарная, кожевенная, сапожная, слесарная и др. Число рабочих на этих предприятиях не превышало 20 человек, в основном – 5-10 человек [9, л. 38]. Однако были в Сарепте и крупные предприятия. Это лесопильный завод Бауэров с числом рабочих 70 человек и годовым оборотом 14 тыс. руб. [8, л. 36], горчичный завод Кноблоха и завод «Наследники И.К. Глича», также занимавшийся производством и торговлей горчицей и горчичным маслом. Перед Первой мировой войной этот завод имел годовой оборот свыше 150 тыс. руб. Торговые представительства «Наследников И.К. Глича» были открыты в Москве, Петербурге, Нижнем Новгороде, Самаре, Астрахани, Саратове. В 1913 г. заводом было экспортировано порядка 320 тонн горчицы в Германию, около 180 тонн в Китай, 170 тонн в Данию, 80 тонн во Францию [2, л. 14].

Владельцами большинства этих предприятий были немцы — потомки основателей Сарепты. Среди переехавших в Сарепту немцев-лютеран из других поволжских колоний, а также русских, татар и калмыков лишь единицы имели свое дело. В основной своей массе они были рабочими на сарептских предприятиях, нанимались в дома работниками и прислугой, а также были заняты на сезонных сельскохозяйственных работах. Сельское хозяйство в Сарепте, как и во всей Сарептской волости, играло второстепенную роль.

Другим крупным населенным пунктом волости, сопоставимым по размерам с самой Сарептой, был поселок железнодорожной станции Сарепта, построенный на рубеже XIX — ХХ веков. Накануне Первой мировой войны в нем проживало около 2000 человек — рабочие и служащие станции с семьями [6, л. 32-33]. Основную их часть составляли русские. Кроме Сарепты и поселка одноименной железнодорожной станции в Сарептской волости было шесть хуторов, чье общее население не превышало 100 человек.

К началу ХХ века Сарепта была лишена административно-хозяйственных и конфессиональных привилегий, дарованных ей еще Екатериной II, и в правовом отношении представляла собой обыкновенный волостной центр. Однако по причине того, что большинство населения Сарепты составляли этнические немцы, даже в нескольких поколениях сохранявшие свою национально-культурную идентичность, Сарепта в культурном отношении продолжала оставаться во многом замкнутым немецким островком среди русских, татарских и калмыцких сел Нижнего Поволжья. Основным языком общения в Сарепте был немецкий, большинство жителей принадлежали в лютеранскому вероисповеданию, сарептяне старались аккуратно соблюдать немецкие традиции в пище, одежде, отмечали немецкие светские и религиозные праздники и мало интересовались политикой.

В Сарепте была хорошо развита социальная инфраструктура. В поселке имелись врачебный покой, акушерский покой, приют для одиноких, три образовательные учреждения – реальное училище второй ступени, немецкая церковная школа и русская народная школа [1, л. 5]. На улицах и в усадьбах имелись водопроводные колонки. Ночью улицы Сарепты освещались газовыми фонарями, тротуары были покрыты деревянными настилами, которые жители часто мыли. В газете «Саратовский листок» Сарепта была названа бюргерским немецким городком, «оазисом сытого довольства» [16]. Такой она встретила начало Первой мировой войны.

31 июля 1914 г. в России была объявлена мобилизация, а 1 августа Германия объявила войну России. 6 августа войну России объявила Австро-Венгрия. Известие о начале войны с Германией стало неожиданностью для сарептян и было встречено ими с большой тревогой, как вспоминал один из ее жителей, руководитель церковного хора Рихард Лорец [1, л. 2]. В день объявления войны в сарептской кирхе был отслужен молебен о даровании победы русскому оружию. На Церковной площади местным церковным оркестром был исполнен гимн России под крики «ура!». Позже состоялся сход жителей Сарепты. На нем было решено отправить телеграмму императору Николаю II с выражением верноподданнических чувств. Из средств Евангелического общества Сарепты было выделено 500 рублей Саратовскому губернскому правлению на лечение раненых и еще 1000 рублей в качестве пособия семьям мобилизованных в армию жителей Сарепты независимо от национальности и вероисповедания [1, л. 4].

Подлежащие призыву жители Сарепты были отправлены на фронт (по понятным причинам их в основном направляли на Кавказский фронт против Турции). В начале войны был издан указ о выдворении из страны германских подданных. В Сарепте таковых оказалось двое, но поскольку они были немощными стариками, им разрешили остаться.

Война немедленно внесла перемены в прежний размеренный образ жизни Сарепты. Через селение в течение нескольких недель проходили из Астраханской губернии мобилизованные, направлявшиеся в Царицын. Все они останавливались в Сарепте на отдых. В первое время сарептяне опасались, что проходящие солдаты будут вымещать на них, как на немцах, свою злость в врагу. Однако конфликтов между призывниками и сарептянами не было; напротив, мобилизованные даже благодарили хозяев за хороший прием.

Отношение же властей к подданным России немецкого происхождения было настороженным. Им были запрещены любого рода общественные собрания, за исключением богослужения, а также употребление немецкого языка в общественных местах, например, магазинах, на железной дороге, на улицах городов. Второй запрет принес большие неудобства некоторым сарептянам, главным образом тем, кто относился к старшему поколению. Вследствие традиционной замкнутости сарептского общества многие жители, у которых не было необходимости часто выезжать за пределы поселка, забывали русский язык, который они учили еще в школе. Трое жителей Сарепты пострадали за то, что говорили по-немецки в общественных местах. Один из них был оштрафован, другой был посажен под арест на 8 суток. Третий сарептянин, которого обвинили не только в употреблении немецкого языка, но и в оскорблении Его Величества, был заключен в тюрьму на 6 месяцев, хотя обвинение в оскорблении царя так и не было доказано. Напротив, в своих действиях немецкие жители Сарепты были верны присяге на подданство России. Вскоре после начала войны в Сарепте, в одной из пустующих квартир пастората, был открыт лазарет. Первоначальная его вместимость составила 10 коек, однако в ходе войны лазарет расширился до 33 коек [1, л. 10]. Он находился на попечении церковного совета и содержался за счет добровольных пожертвований и средств, собранных от проведения различных мероприятий – благотворительных концертов, спектаклей и т.д. Ухаживали за ранеными сарептские девушки и женщины.

В целом, если не считать возросшей финансовой нагрузки на общину Сарепты в связи с открытием лазарета и небольших недоразумений в отношениях с русскими из-за своей «вражеской» национальности, сарептские немцы пережили 1914 г. благополучно. Более серьезные трудности пришли со следующим, 1915 г. Сарепта получила приказ принять и обеспечить продовольствием немецкие семьи, высланные из Польши, численностью около 1000 человек [1, л. 12]. Для их размещения из Дома сестер было выселено реальное училище. Временно оно переехало в верхний этаж пастората. Для депортированных также было предусмотрено место в здании волостного правления. После прибытия депортированных польских немцев обнаружилось, что отведенных под их расселение помещений недостаточно. Те местные жители, у кого была возможность, взяли к себе отдельных прибывших, или целые семьи. Несмотря на все принятые меры к приему депортированных, Сарепта имела не много возможностей для обеспечения им приемлемых условий жизни. Большинство поселенных в помещениях реального училища были вынуждены расположиться на голом полу.

Для решения вопроса питания вновь прибывших в Сарепте был создан особый комитет, состоявший в основном из женщин. Владелец горчичного завода Кноблох предоставил в распоряжение комитета свою большую прачечную, которую теперь стали использовать как кухню. Из добровольных пожертвований, как денежных, так и продуктами, члены комитета приготовляли несколько раз в неделю обед для переселенцев. Сами переселенцы, конечно, пытались найти работу, однако в Сарептской волости невозможно было быстро найти занятие для такого количества людей.

Едва только удалось хотя бы в какой-то мере решить проблемы с приемом польских немцев, как в Сарепту прибыли 500 немцев из Волыни [1, л. 14]. Для их размещения в первую очередь потеснили первую партию переселенцев, уже и без того стесненных в высшей степени. Затем жителей Сарепты, которые еще не имели у себя постояльцев, обязали взять по несколько человек. Немалую часть вновь прибывших разместили в детском саду Торгового дома «Наследники И.К. Глич».

Таким образом, население Сарепты в короткое время увеличилось с 3500 до приблизительно 5000 человек. Чтобы облегчить жилищные условия переселенцев, было принято решение о строительстве на берегу Сарпы двух больших бараков. Однако, пока бараки строились, чрезмерная скученность переселенцев самым неблагоприятным образом сказывалась на их здоровье. Весной 1915 г. выдачу им бесплатных обедов пришлось прекратить из-за недостатка средств. Скудное питание и антисанитария привели к высокой смертности среди депортированных. Особенно страдали дети и старики. Так, в одну неделю из них умерло 17 человек [1, л. 15]. Известие об этом бедствии дошло до губернских властей. Саратовский губернатор посетил Сарепту, критически отозвался о строящихся бараках, однако распорядился переселить 500 человек в другое место.

Кроме прибытия большого количества выселенных из Польши и Волыни немцев, в 1915 и 1916 гг. значимых событий в Сарепте не произошло. Дефицит продуктов еще не ощущался и цены пока держались на постоянном уровне. Тем временем война продолжалась и потери росли. Все чаще проходили новые наборы солдат. Стали призывать и тех, кто по закону был освобожден от несения воинской повинности: единственные сыновья, а также ранее признанные непригодными к военной службе.

По мере роста неудач на фронтах все более ужесточалось отношение к российским немцам со стороны государственной власти. Незадолго до Февральской революции 1917 г. в Петрограде правительство приступило к разработке указа о переселении подданных немецкого происхождения в восточные регионы страны [13, с. 76]. Власти сомневались в их благонадежности и опасались шпионажа. Выселению подлежало немецкое население вплоть до Волги. Сарепта также попадала в число пунктов, чьи жители частично должны быть депортированы. Указ о выселении немецкого населения западных и приволжских областей в Сибирь был издан 6 февраля 1917 г., однако его реализации помешала Февральская революция. 7 марта Временное правительство приостановило действие указов, а 22 марта отменило все ограничения по национальному и религиозному признакам [17, с. 22].

Об отречении императора Николая первыми в Сарептской волости узнали рабочие станции Сарепта из экстренного выпуска «Царицынского вестника». Они растиражировали сообщение на печатной машинке и распространили его среди рабочих депо. В марте 1917 г. на станции был создан революционный комитет во главе со слесарем депо С.А. Васильевым. Революционный комитет осуществлял хозяйственно-политическую власть на станции и в порту. В Сарепте в те же дни прошли выборы Сарептского Совета рабочих и крестьянских депутатов и был сформирован исполком Совета во главе с членом партии эсеров Робертом Каненбергом.

После Февральской революции депортированным из Польши и Волыни немцам разрешили вернуться на родину. Сарепта смогла, таким образом, разгрузиться от перенаселения. Теперь сарептские немцы добровольно принимали других гостей. Это были немецкие и австрийские военнопленные, которые теперь охранялись не так строго и имели возможность работать. Для Сарепты это было большим подспорьем, так как мужское население общины сильно уменьшилось за время войны.

Известие об Октябрьской революции и свержении Временного правительства пришло в Сарепту только 18 ноября (по новому стилю). В конце декабря 1917 г. Сарептский Совет был переизбран, его председателем до июня 1919 г. становится большевик А. Долотов. Кроме него в Совет вошли рабочие В.Н. Мамонтов, А.А. Ноль (коренной сарептянин), К. Мейзнер, М.В. Краснокутский, С.Н. Иванов [1, л. 30].

Сразу же были конфискованы земли у зажиточной части населения и перераспределены среди местных крестьян, было переписано все движимое имущество, часть реквизирована [4]. В Сарепте были национализированы заводы Глича, Кноблоха, Рудакова, Бауэра, торговые склады, магазины [1, л. 34]. После заключения Брестского мира многие сарептские немцы приняли германское подданство, надеясь получить таким образом имущественную неприкосновенность, другие уехали в Германию, третьи — в Кенигсберг. Кноблох, В. Краузе, председатель волостной управы в 1917 г. В.И. Боуль, члены первого состава Совета С.И. Карпов, Арбузников бежали на Дон.

К концу 1918 г. в Сарепте продолжали работать кирпичный завод, горчичные заводы, лесопилки, колбасный завод. На базарах имелись мясо и овощи. Твердые цены на хлеб весной 1917 г. были отменены в Царицыне, Саратове, Астрахани, но после приезда в Царицын Сталина в июне 1918 г., твердые цены на хлеб были возвращены и, как следствие, была установлена карточная система. Поэтому к осени 1918 г. в Сарепте мука была взята на учет комитетом бедноты во главе с Ф.Д. Юдиным и выдавалась по 7,5 фунта в месяц на едока, но, как сообщала газета Царицынского губкома РКП(б) «Борьба» в ноябре 1918 г. «жители, в особенности немцы, обеспечили себя на зиму» [5].

Тем временем гражданская война приближалась к Царицыну. В конце февраля 1918 г. вдоль железной жороги Царицын — Тихорецкая началось наступление частей Донской армии под командованием генерала Семилетова и полковника Гнилорыбова. Местные красногвардейские отряды отступали к Тундутово (станция Канальная) и Сарепте [15, с. 152]. На общем собрании железнодорожников станции Сарепта большинством голосов приняли решение выступить вместе с царицынскими красногвардейскими частями Тулака. Получив из Царицына 200 винтовок, отряд железнодорожников принял участие в боях под Котельниково, Куберле, Великокняжеской [15, с. 152].

В конце июня 1918 г. вместе с отступающими частями 5-й Украинской армии в Царицын прибывает К.Е. Ворошилов. Вскоре он становится командиром созданной в Царицыне 10-й армии, штаб которой позднее разместился в Сарепте. Начальник особого отдела 10-й армии Пашутин вместе с председателем местного ЧК Краснокутским, а позднее Быстролетовым, занимают в Сарепте дом пастора и фактически замещают местный революционный комитет в деле «революционной законности», который в октябре 1918 г. расформировывается [15, с. 152]. В Сарептскую чрезвычайную комиссию поступали пленные офицеры из Заволжья, священники, дезертиры из Красной Армии со станций Котельниково и Ремонтной. По воспоминаниям участников событий тех лет в селе Солодники (соседняя с Сарептской Черноярская волость) эсеры, имевшие большинство в Совете, отказывались проводить объявленную штабом 10-й армии мобилизацию в Красную Армию. Из Сарепты приехал вызванный солодниковскими большевиками отряд чекистов, арестовал всех активных членов партии эсеров и вывез их в Сарепту, где они были расстреляны по приговору штаба армии [11]. Подобным образом развивались события в селе Пришиб (ныне г. Ленинск). Расстрелы производились во дворе дома пастора, а также на берегу Волги за немецким кладбищем.

1 июля 1918 г. в Сарепте организуется партийная ячейка РКП(б), для чего в поселок несколько раз приезжал председатель Царицынского Совета Я. Ерман. За полгода в нее вступило 32 человека, из которых 22 — технический персонал станции Сарепта и интеллигенция и только 10 человек – рабочие [15, с. 153]. Секретарем ячейки был избран В.З. Гостев. Коммунисты постепенно расставлялись на все ключевые посты. Комсомольская организация в Сарепте смогла организованно оформиться только к середине 1920 г.

Фронт все ближе подходил к Царицыну, который имел большое стратегическое значение как промышленный центр юга России, крупный узел железных дорог и порт, связывающий центр страны с Доном и Северным Кавказом, но разделяющий армии Деникина и Краснова на юге и Колчака на востоке. В августе 1918 г. войска генерала Мамонтова, прорвав фронт в районе Калача, вышли к Волге в 15 км южнее Сарепты. Железная дорога на участке Сарепта — Абганерово была взорвана. 16 – 18 августа на улицах Сарепты стоял не прекращавшийся гул канонады [1, л. 38]. 20 августа части Красной Армии, укрепленные мобилизованными железнодорожниками Сарепты, переходят в наступление. Штаб 10-й армии окончательно обосновывается в Сарепте. К 1 сентября части Мамонтова были отброшены от Сарепты.

17 сентября 1918 г. началось новое наступление Донской армии на Царицын. Сначала белые пытались взять Царицын с западного направления, но потерпев неудачу, перенесли направление удара южнее Царицына – со стороны Сарепты, Бекетовки, Старой Отрады. К середине октября белые вплотную подошли к Сарепте. Оборонявшая поселок 37 дивизия 10-й армии под командованием Г.К. Шевкоплясова продолжала отступать. Положение красных спасло то, что части Донской армии не заметили подхода Стальной дивизии Д. Жлобы, срочно переброшенной к Сарепте из-под Астрахани. Стальная дивизия внезапно ударила в тыл белых, которые, потеряв за 45 минут боя 1140 человек убитыми, 49 пулеметов и орудий, отступили [10, с. 191 – 192]. 27 октября председатель Реввоенсовета и народный комиссар по военным и морским делам Л.Д. Троцкий вручил в Царицыне Д. Жлобе Орден Красного Знамени. Через день Троцкий посетил Сарепту, где произнес речь о судьбах мировой революции [1, л. 38].

7 ноября 1918 г. на главной площади Сарепты — Церковной площади — проходит празднование первой годовщины революции: с флагами и пением «Интернационала» проходили школьники, железнодорожники, бойцы Стальной дивизии. С речью выступал комиссар 10-й армии Е. Щаденко. На следующий день состоялся детский праздник, вечером — концерт для солдат. Вскоре после этого был издан приказ Е. Щаденко о сдаче в волостное правление всех золотых и серебряных вещей, угрожая в случае сокрытия таковых расстрелом [1, л. 41 – 42].

С началом 1919 г. началось новое наступление белых на Царицын. 12 января внезапным ударом конница генерала Мамонтова взяла Дубовку и стала переправляться на левый берег Волги. В телеграмме РВС Южного фронта командование 10-й армии считало положение Царицына «безысходным» [15, с. 153]. На помощь отступающим красным частям было решено снять из-под Сарепты кавалерийскую дивизию Думенко. Сарепта осталась прикрыта только частями Стальной дивизии. Однако в дивизии шло брожение среди солдат, вызванное недавним отстранением от командования ею Д. Жлобы. В разгар наступления генерала Постовского полторы тысячи бойцов дивизии, снявшись с фронта, переправились через Волгу и ушли левым берегом на Астрахань. 15 января 1919 г. Сарепта была взята белыми. Попавшие в плен коммунисты и работники ЧК были расстреляны на берегу Волги. Однако, спустя месяц белые были вынуждены отступать благодаря успехам дивизии Думенко на севере Царицына, а 16 февраля 1919 г. отряд Погребова занял Сарепту [15, с. 154].

4 мая 1919 г. вновь сформированная белыми Кавказская армия барона Врангеля начала новое наступление на Царицын с юга. 11 июня части Кавказской армии заняли Сарепту. 30 июня белые взяли Царицын. Через полтора месяца, 18 августа 1919 г., Красная армия перешла в контрнаступление, однако быстро выбить белых из Царицына и Сарепты не удалось. Под Царицыном начались затяжные бои. Взять Царицын красным удалось лишь 3 января 1920 г., а 4 января красные вошли в Сарепту [15, с. 154]. 17 января председатель ВЦИК Михаил Калинин на Церковной площади Сарепты произнес речь, поздравив жителей поселка с освобождением. 12 марта Ревтрибунал приговорил бывшего владельца лесопильного завода в Сарепте, главу исполнительной власти в поселке при белых К. Бауэра к расстрелу [1, л. 55]. Гражданская война для Сарепты закончилась.

Несмотря на то, что южные подступы к Царицыну стали ареной ожесточенных боев в годы Гражданской войны, здания Сарепты не сильно пострадали. Только 5 больших снарядов попали в поселок и один из них повредил крышу склада мельницы. Во многих домах были выбиты стекла и сломаны двери. Несмотря на отсутствие серьезных разрушений промышленные предприятия Сарепты, кроме нескольких ремесленных мастерских, не работали до 1922 — 23 гг. из-за отсутствия топлива и/или сырья.

Согласно данным переписи Царицынской городской комиссии по выборам, на 14 сентября 1920 г. в Сарепте проживал 2981 человек [7, л. 1]. Как видно, население поселка по сравнению с предвоенным периодом уменьшилось примерно на 500 человек. Снижение населения Сарепты произошло за счет потерь сарептских мобилизованных на полях Первой мировой войны, высокой смертности от тифа, свирепствовавшего в Нижнем Поволжье в 1919 г., и отъезда части сарептских немцев на историческую родину в Германию.

После Октябрьской революции в жизни лютеранской общины Сарепты, как и в жизни всех других конфессий в России, появились ограничения, связанные с антирелигиозными установками большевиков. Уже в декрете «О земле», принятом в ночь с 25 на 26 октября 1917 г., содержалось положение о передаче церковных земель со всем их инвентарем, постройками и принадлежностями в распоряжение волостных, земских комитетов и уездных Советов рабочих и крестьянских депутатов [12, с. 17 – 20]. Далее последовала «красногвардейская атака на капитал». Наряду с национализацией промышленности, банков, транспорта, была произведена национализация церковных учреждений: школ, приютов, лазаретов больниц [14, с. 76]. Все сбережения, которые находились на счетах банков, также были объявлены народными. Имущество сарептской лютеранской общины также было национализировано, а оно было не малым. На начало ХХ века община Сарепты имела в собственности:

— недвижимое имущество                                  14000 руб.

— движимое имущество                                               429 руб. [3, л. 6]

11 декабря 1917 г. вышел новый декрет о передаче в ведение Народного комиссариата просвещения всех духовных учебных заведений, вместе со зданиями, библиотеками, инвентарем [14, с. 77]. В ведении сарептской общины находились три школы в Сарепте: школа для мальчиков (30 учеников), школа для девочек (20 учениц), школа для мальчиков и девочек (157 учеников). Эти школы были изъяты из ведения сарептской лютеранской общины [3, л. 10].

Декретом от 18 декабря 1917 г. был отменен церковный брак, крещение, регистрация рождений и смертей в церкви. Метрические церковные книги подлежали передаче местным Советам [14, с. 77 – 78]. Однако изъять метрические книги у сарептской общины властям не удалось: прихожане спрятали их на чердаке кирхи, позже книги пропали.

В январе 1918 г. был опубликован декрет «Об отделении Церкви от государства». Активно велась антирелигиозная пропаганда. Было образовано «Общество воинствующих безбожников». Начались гонения на священнослужителей. Во время Гражданской войны пастор сарептской общины Юргенс с женой и 4 детьми за два года пять раз вынужден был менять место своего жительства. Наконец, для всей большой семьи пастора предложили одну комнату в бывшем Доме сестер. Но вскоре пастор был лишен и этого пристанища, со всеми своими вещами поздней осенью его переселили в не отапливаемую ризницу кирхи [1, л. 56]. Осенью 1920 г. пастор Юргенс уехал на Северный Кавказ, по приглашению нескольких небольших немецких общин. Следующий пастор был назначен в Сарепту только в 1926 г., до этого богослужения в кирхе проводил дьякон. В целом, несмотря на трудности, на протяжении Гражданской войны жизнь лютеранской общины Сарепты не прекращалась. В кирхе регулярно проводились службы, проходили обряды венчания, крещения.

16 мая 1920 г. 1-й Царицынский губернский съезд Советов утвердил решение 5-го Черноярского уездного съезда Советов о перенесении уездного центра из Черного Яра в Сарепту и о переименовании Сарепты в поселок Красноармейск, а Черноярского уезда – в Красноармейский [15, с. 154]. Начался новый период истории бывшей немецкой колонии Сарепта – теперь центра Красноармейского уезда, а позже части Кировского/Красноармейского района Сталинграда.

 

Примечание

1 Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ. Проект «Трансформация религиозной общины Сарепта в городской район г. Сталинграда, 1877 — 1937 гг.» № 15-11-34004.

 

Источники и литература

1. Архив музея-заповедника «Старая Сарепта» (АМЗСС). Ф. 3. Оп. 1. № 14185. НК. V.

2. АМЗСС. Ф. 3. Оп. 1. № 3109.

3. АМЗСС. Ф. 3. Оф. 6392. НК.

4. Борьба. – 1918. – 29 июня.

5. Борьба. – 1918. – 5 ноября.

6. Государственный архив Волгоградской области (ГАВО). Ф. 37. Оп. 1. Д. 696.

7. ГАВО. Ф. 59. Оп. 1. Д. 77.

8. ГАВО. Ф. И-6. Оп. 1. Д. 129.

9. ГАВО. Ф. И-6. Оп. 1. Д. 384.

10. Генкина Э.Б. Борьба за Царицын в 1918 г. М., 1940.

11. Голос Руси. – 1919. – 13 ноября.

12. Декреты Советской власти. Т. I. М., 1957.

13. Ерохина О.В. «Ликвидационное законодательство» Первой мировой войны // Вестник МГГУ им. М.А. Шолохова. История и политология. Вып. 1. 2014.

14. Лиценбергер О.А. Евангелическо-лютеранская церковь и советское государство (1917 – 1938). М., 1999.

15. Медведев В.Н. Самоубийство нации: Гражданская война на территории Черноярского и Царицынского уездов Поволжья // Белая гвардия (альманах). – № 6. – 2002.

16. Сарепта // Саратовский листок. – 1880. – № 148.

17. Сборник Указов и Постановлений Временного правительства. Вып. 2, ч. 2. Пг., 1918.